Умолкли птицы в белых облаках,
Под небом Лиенца горький крик застыл прощальный,
Но примет смерть казак с улыбкой на устах,
Конец скитаний долгих, - участи своей печальной.

Зачем отвергли дух открытой красоты,
Те палачи, что жгли наш мир станиц просторный?
Им не по нраву были вольные мечты,
И трав степных страшил их трепет непокорный.

Не будет степь зиять весенней бороздой,
По ней гуляет ветер скорбный белоснежный,
Но души павших, чтоб настигнуть свой покой,
Ушли в казачий край небесный безмятежный.

Зачем простерта ты судьбы жестокой длань,
Казачьей кровью буйной вдоволь упоенной?
Несите весть на Дон на Терек на Кубань,
Пропойте вдовам песню памяти нетленной.


(Со страницы "Донской романтики")
Донской романтики

ДУНЬТЕ ВЕТРЫ

(П.С.Поляков - Белград 1937)

Дуньте ветры, дуньте! Пронесите тучи,
Пусть дожди прольются на седой ковыль,
На кугу сухую, на пески и кручи,
На шляхи и тропы, на полынь и пыль.
То не капли — слезы. То не ветры — думы,
Что отсюда мчатся друг за дружкой вслед.
То от нас от сирых, мрачных и угрюмых,
Верящих и ждущих Донщине привет.
Дуньте ветры, дуньте, вихрем пролетите,
Взбудоражте мысли всех, кто там живет!
В бойне уцелевшим крадучись шепните:
«Ваших мук безмерных час последний бьет».
Пронесися ветер, разметая тучи,
Разожги надежды, братьев всполоши,
Мы идти готовы на призыв могучий,
И храним для боя наши палаши.

(со страницы "Доская романтика"

Донская романтика

Музыкальный проект, созданный участниками групп МЯСО, ХЛЕБ-СОЛЬ,
КОРОВА-НА-ТРАВЕ (Ростов-на-Дону, Новочеркасск).
Песни на стихи донских поэтов - изгнанников: П.С.ПОЛЯКОВА (1902 ст.Островская - 1990 Мюнхен),
Н.Н.ТУРОВЕРОВА (1899 Старочеркасск - Париж), М.ПОПОВА (Болгария), а так же авторское творчество коллектива:

Олег Толстолуцкий - вокал, гитара, подпевки, перкуссия, басс
Олег Гапонов - вокал, подпевки, гитара
Анастасия Орлова - аккордеон

Казакия (Страна Казаков)

Лира-только Свободе и Воле
Песня-только в восстанию зов,
Вера-лишь только в Дикое Поле,
Кровь-одной лишь
Стране Казаков

П.С.Поляков

(Видеоролик Олега Гапонова и группы "Зазеркалье")

Эх, как поёт казачий Нижний Дон :)

Строевая песня Лейб-Гвардии Терского казачьего эскадрона Собственного Его Императорского Величества конвоя - исп. хор Валаамского монастыря

Полным сердцем торжествуя,
Богу славу воздают,
Пред Царем-Отцом ликуя,
Терцы весело поют.
Говорят все: слава Богу!
Ныне так же, как и встарь,
Нашу бранную тревогу
Не забыл наш Государь.
Сам своим державным словом
Он напомнил нам Кавказ,
Где с пелен в бою суровом
Жизнь воспитывала нас.
Где в скалах, в лесах дремучих
Горцы с нами спор вели,
Но у нас в рядах могучих
Отступленья не нашли.
Где издревле наши деды,
Прорубался в горах,
С громом битвы и победы
Шли вперед за шагом шаг.
Смерть и раны презирали,
И в свой смертный час и нам
Свой завет передавали,
Чтоб идти по их следам.
И в Чечне, и в Дагестане,
Где лилася кровь отцов,
Доставалося по ране
И на наших удальцов.
Ведь Кавказ добыть не шутка!
Храбрый там гнездился враг!
Приходилось часто жутко –
Крови стоил каждый шаг.
Но забыты кровь и пламя,
Царь нас милостью почтил –
И вот верным терцам знамя
Из руки своей вручил...

(Песнь составлена одним из офицеров (стихи И.Сафонова) Терского эскадрона и, с разрешения начальства , напечатана ко дню торжества освящения штандарта, для поднесения Государю Императору ("Русский Инвалид" 277, 287-1869г)


…Вступив на службу при Высочайшем дворе, Л.-Гв. Кавказский Терский казачий эскадрон с нетерпением ожидал свой Георгиевский Штандарт. Желанный день наступил 8 октября 1868 года.
В этот день, в 11 часов утра, в Золотой зале Зимнего дворца происходила торжественная прибивка Терского Штандарта. Государь Император Александр II изволил собственноручно вбить два первых гвоздя и передал молоток Наследнику Цесаревичу, сделавшему то же самое. За Наследником Престола, вбили гвозди присутствовавшие на церемонии прибивки Штандарта особы Императорской Фамилии.

Далее следовали старые кавказцы из Государевой Свиты, командир Конвоя, господа офицеры Л.Тв. Кавказского Терского казачьего эскдарона, и, наконец, закончили прибивку Штандарта положенное законом число унтер-офицеров и казаков эскадрона.
Через два часа, в Михайловском манеже, состоялось освящение Штандарта и передача его эскадрону. Терский эскадрон Конвоя в конном строю, при полной парадной форме, в алых черкесках и белых бешметах, выстроился в манеже. Перед серединою фронта эскадрона был поставлен аналой, возле которого находились певчие придворной капеллы и духовенство.
Против аналоя, с новым Георгиевским Штандартом Конвоя, стоял унтер-офицер казак, заслуженный георгиевский кавалер, при адъютанте Государева Конвоя. В Михайловский манеж прибыли все командиры отдельных частей Гвардии и свободные от службы офицеры кавалерийских полков.
Также прибыли в манеж Их Императорские Высочества Великие Князья: Николай Николаевич, Владимир Александрович и Наследник Цесаревич Государь и Великий Князь Александр Александрович. Вслед за ними, в манеж изволил прибыть и Государь Император.
Его Величество и Наследник Цесаревич были в парадном казачьем мундире Собственного Конвоя.
Поздоровавшись с Терским эскадроном и объехав его фронт, Государь Император приказал скомандовать «на молитву». После сигнала трубачей, раздалась команда: «на молитву шапки долой!». Государь, а также все бывшие верхом чины его Свиты спешились. Начался молебен. В конце его, протопресвитер Бажанов произнес установленную при освящении Знамен и Штандартов особую молитву: «Да будет сие Знамение - знамением победы!»
По освящении Штандарта, Государь Император Александр II вручил его командиру своего Конвоя, флигель-адъютанту полковник) Шереметеву, принявшему вновь пожалованную святыню Конвоя, преклонив колено.
Как только командир Конвоя передал Штандарт штандартному унтер-офицеру, и последний, следуя за адъютантом Конвоя, направился к строю, громовое и восторженное «ура» всех чинов Л.-Гв. Кавказского Терского казачьего эскадрона потрясло Михайловский манеж и стихло только лишь по знаку самого Государя Имератора, выехавшего перед фронт эскадрона.
«Поздравляю вас, казаки, с новым Штандартом, - сказал Государь. - Я лично имел случай убедиться в славной боевой службе и, жалуя вам Штандарт, уверен в том, что вы будете служить так же, как и ваши кавказские товарищи!»
Вновь могучее «ура» раздалось в ответ на слова Государя. Затем эскадрон прошел повзводно церемониальным маршем. На правом фланге находились: Наследник Цесаревич, генерал-адъютант граф Адлерберг 1-й, Свиты Государя генерал-майор Воейков.
После парада, Государь Император приказал эскадрону произвести джигитовку. Присутствующие не раз видели удалую казачью джигитовку, но лихость, смелость и ловкость казаков Конвоя поразили всех. Джигиты мчались по манежу один за другим, и находящимся в манеже трудно было на ком-либо из них остановить свой взгляд. В полном вооружении «двойные прыжки», «вертушки», «скашевка» и другие номера чередовались один за другим.
В «вольной джигитовке», одни скакали, лежа спиною поперек лошади другие, стоя ногами на седле или упершись плечом в седло, ногами вверх. В этом общем лихом урагане, со стрельбой93, стоя на коне, проносились казаки «великаны» - то один казак стоял на плечах у другого, скрывая туловище его буркой. И, наконец, различными пирамидами и группами завершилась джигитовка.
Государь Император несколько раз благодарил всех чинов эскадрона. Затем вызвал вперед георгиевских кавалеров. Поздоровавшись отдельно со старыми конвойцами, Государь интересовался службою на Кавказе вновь поступивших в Конвой казаков. Отбывая из Михайловского манежа, Государь Император повторил еще раз свою благодарность эскадрону, за молодчество и отличный парад.
В тот же день в Зимнем дворце последовал Высочайший обед, к которому были приглашены все офицеры Собственного Императорского Конвоя. Во время обеда, Государь милостиво беседовал с конвойцами и, в разговоре спросил, кому досталась шашка, пожалованная Его Величеством в 1850 году покойному Наказному Атаману Кавказского Линейного Казачьего Войска, генералу Кру-ковскому. Ротмистр Сафонов доложил Государю, что шашка завешана генералом кавказским Линейцам, как пожалованная за их службу, и хранится в Терском Войсковом штабе.
В конце обеда Государь Император изволил провозгласить тост: «За мой Конвой!» Так закончился исторический для Конвоя день 8 октября 1868 года.
В час ночи была получена с Кавказа от Великого Князя Михаила Николаевича телеграмма: «Поздравляю Л.-Гв. Терский эскадрон с Высочайше пожалованным Георгиевским Штандартом. Я убежден, что молодые терские казаки будут достойны Царской милости и всегда сумеют поддерживать заслуженную славу своего древнего родного Войска. Пью за здоровье эскадрона! Михаил».
По получении телеграммы, командир Л.-Гв. Кавказского Терского казачьего эскадрона ротмистр Сафонов тотчас же собрал весь эскадрон. Прибыл и извещенный о том командир Конвоя, флигель-адъютант полковник Шереметев. Перед строем была объявлена телеграмма Великого Князя Михаила Николаевича, после чего долго не смолкали казачьи песни и заздравные тосты за наспех приготовленной братской трапезой офицеров и казаков.
Воодушевление и гордость чинов Л.-Гв. Терского казачьего эскадрона Собственного Его Величества Конвоя по поводу получения ими святыни, свидетельствующей о подвигах их отцов и дедов на Кавказе, выразились в строевой песне, которую впоследствии пели не только в гвардии, но и во всех армейских полках кавказских казаков.

Н.В.Галушкин "Собственный Его Императорского Величества Конвой"
М.:Рейтар 2004

Не для меня /Казачий романс/

Не для меня придет весна,
Не для меня Дон разольется.
Там сердце девичье забьется
С восторгом чувств – не для меня
И сердце девичье забьется
С восторгом чувств – не для меня
Не для меня цветут сады,
В долине роща расцветает,
Там соловей весну встречает,
Он будет петь не для меня.
Не для меня журчат ручьи
Текут алмазными струями,
Там дева с черными бровями,
Она растет не для меня.
Не для меня цветут цветы,
Распустит роза цвет душистый
Сорвешь цветок, а он завянет
Такая жизнь не для меня.
Не для меня придет Пасха,
За стол родня вся соберется
Вино по рюмочкам польется–
В пасхальный день не для меня
А для меня кусок свинца,
Он в тело белое вопьется
И слезы горькие прольются
Такая жизнь, брат, ждет меня.


Исполняет "Ансамбль духовенства Ярославской епархии"

Спасибо Ткачу и Камчатому.